После этих поездок ощущаю себя невыносимо уставшей.
Как будто ешь вкусную-вкусную еду, а она отравлена и после, когда наступает послевкусие, ты понимаешь - ещё чуть-чуть и края, ещё немного и ты затеряешься где-то в полумраке, плавно переходящем во тьму. Даже слёз нет, наверное, если бы они были стало бы лучше. Или если бы были силы выплеснуть с криками, слёзами, воплями-конвульсиями всё то, что накопилось,этот «вкус» человека, его запах, движения, поведение - всё наружу, всё бы в атмосферу, лишь бы не во мне, не в моей голове.
День, что так хорошо и сонно-лениво начинался, закончился кошмаром. Самый большой кошмар — идти до остановки с этим, отвечать на вопросы, сидеть на кухне и старательно отворачиваться, чтобы не дайбог не зацепиться взглядом, не превратиться в дико хохочущую Маргариту, чтобы сохранить самообладание и уважение к себе, чтобы перестать так реагировать. Я не знаю что делать. Абсолютно.
Как будто ешь вкусную-вкусную еду, а она отравлена и после, когда наступает послевкусие, ты понимаешь - ещё чуть-чуть и края, ещё немного и ты затеряешься где-то в полумраке, плавно переходящем во тьму. Даже слёз нет, наверное, если бы они были стало бы лучше. Или если бы были силы выплеснуть с криками, слёзами, воплями-конвульсиями всё то, что накопилось,этот «вкус» человека, его запах, движения, поведение - всё наружу, всё бы в атмосферу, лишь бы не во мне, не в моей голове.
День, что так хорошо и сонно-лениво начинался, закончился кошмаром. Самый большой кошмар — идти до остановки с этим, отвечать на вопросы, сидеть на кухне и старательно отворачиваться, чтобы не дайбог не зацепиться взглядом, не превратиться в дико хохочущую Маргариту, чтобы сохранить самообладание и уважение к себе, чтобы перестать так реагировать. Я не знаю что делать. Абсолютно.